Стробоскопы в полной темноте заведения вспышками слепили глаза, дезориентировали, раздражали. Сетчатку жгло, из глаз катились жгучие слезы. От света и от едкого дыма, который с регулярной частотой какой-то напившийся идиот выпускал в ее кабинку.  Но женщина игнорировала странные намеки, сидела, буравя взглядом бархатную перегородку через несколько пролетов, запоминала каждого, кто входил и выходил, записывала на пленку памяти лица. В ее голове стучал, щелкал натренированный компьютер, обученный отмечать, находить, оценивать вещи, которые порой другой не заметит.
Терпение.
Его хватало едва, но дыша глубоко и медленно, Тори старалась себя сдерживать, чтобы не вылить холодную воду со льдом за шиворот идиоту, что, кажется, начал двигаться в ее сторону.  Отвлекал.
У нее над головой табличка "Свободная касса" что ли? Хотя руки раз за разом одергивали короткое платье, которое с трудом доходило до середины бедра. Бесит. Раздражается, что зубы скрипят интенсивно друг о друга, стирая эмаль. Непривычное место, образ, ей хотелось просто вызвать сюда копов и показать место, где пропала сестра. Но они сопротивлялись, заверяя, что такого быть не может.
Не может?
Перед глазами разноцветные бутоны расцветали на тетради. Там название клуба одним словом, но разных цветов маркерами написано много раз. Одно. Одно. Одно. Как мания, как знак, как истерика, указывающая всему миру куда копать. Но всем плевать, потому что она одна из многих изнасилованных под влиянием наркоты женщин.
Очередная вспышка выдернула из мыслей, освещая нависший силуэт того самого назойливого соседа, решившегося наконец подойти и начать знакомство с сальной шуточки. Бровь плавно поднялась вверх, а глаза прошлись по нему быстрым взглядом. Не интересно. Не используешь...Хотя...Он говорил что-то, задирая нос к самому потолку, что он знает владельца заведения - полезно. Намекал ужасными метафорами про то, что знает, что происходит наверху - занятно вроде. И вроде бы таких легко использовать как ключ, чтобы пробиться дальше, но пальцы тонкие обхватывают стакан...Облить или...? Астория металась, сомневалась и лишь в последний момент решилась воспользоваться случаем, предоставленный самой судьбой.
Терпение. Только терпение.
Если бы Риверс хотела послушать абсурдный хвалебный бред, то осталась бы дома с ведром шоколадного и ванильного мороженного, включила какое-нибудь дичайшее ток или реалити шоу и отключила логику. Но вместо плюшевого одеяла, удобной пижамы ей досталась цикада, которая никак не затыкалась со своим стрекотанием и въевшаяся до боли косточка от бюстгальтера. Мужчина говорил нон-стоп, хвалился связями, забрасывал руку все ближе и ближе, подсаживаясь и делая вид, будто все окей. Он вещал о таких глупостях с таким самолюбованием, что еще чуть-чуть и его бы идеальная прическа превратилась в хохолок попугая.
- Ммм, - единственное, что могла сказать Тори, запивая яд, который вот-вот и просочился бы в ее речи. Но нельзя. Между ужасно скользким флиртом просачивалась нужная информация, которая могла бы, если только сообщалась правда, быть крайне полезна: он лично знает хозяина, постоянно бывал на закрытых вечеринках «наверху» и прямо сейчас собирался пройти на служебную территорию.
- …там, в курилке для своих, меня как раз ждет кореш, он тут админом пашет, -  Bitch, I said what I said I'd rather be famous instead. - Так что если будешь умничкой, детка, я устрою тебе экскурсию туда, куда простым смертным ход заказан…
Песня в голове тут же замолчала, а пальцы Астории, сжимавшие холодный стакан с водой, на мгновение расслабились. Ледяная струя за шиворот этому индюку - слишком дешевое удовольствие, которое не окупится. А вот его пьяное эго и желание похвастаться - идеальный ключ, которым грех не воспользоваться.
- Я умею быть хорошей девочкой. Ты же мне все покажешь?
Расслабленной кошечкой, послушной девочкой, да хоть плюшевой игрушкой станет, если это продвинет ее дальше по делу. Женщина улыбнулась кротко, стреляя глазами, хотя внутри нее сидела коллегия судей, орущая "фуууу" и "опустилась".
- В служебную курилку? - для него она дурочка, хлопающая ресницами и дующая губы, хотя играла эту роль из рук вон плохо, потому что на каблуках даже стоять толком не могла, каждый раз подворачивая ногу. Дерьмо! Если бы не существенный процент алкоголя в крови нового знакомого, то плакала бы ее роль "ручной куколки". Но женщина старалась, изображая кокетливую улыбку и касаясь руки мужчины ненароком. - Звучит интригующе. А твой друг не будет против?
Попугай самодовольно скалился, заглатывая наживку целиком и с готовностью подставляя локоть. Астории пришлось пересилить себя, чтобы взять его под руку. Близкое нахождение к пьяному кавалеру тут же стало слезоточивой камерой: резкий парфюм вперемешку с алкоголем отдавали сивушностью и дешевой сладостью, но нужно терпеть эту близость. Шаг за шагом, спотыкаясь и выдавая это за градус в крови, они пробирались сквозь толпу к служебному выходу.
Проходя мимо той самой перегородки, Астория притормозила, стараясь рассмотреть хоть что-то, что находилось за ней.
- Ты же сможешь провести меня туда? - улыбка, глаза горели желанием и грудь касалась его руки, прижимаясь. - Мне так интересно.
- Конечно. Сейчас познакомлю с другом, он как раз там дымит и пойдем.
За металлической тяжелой дверью, выводящей на улицу-подворотню, был воздух, контрастом с дымом и вонью клуба будоражащий голову и прогоняющий боль из глаз. Глубокий вдох, дверь за ними закрылась, отрезав от шума и голосов клуба, оставляя в тишине и шептаниях работников заведения.
Друг действительно был, он лениво покуривал свою сигарету и о чем-то болтал с кем-то, образ кого смутно кого-то напоминал.
Да глупости!
Еще шаг вперед и, кажется, чем ближе они приближались, тем больше ноги Тори дрожали совсем не из-за каблуков. Уже приходилось держаться за руку "кавалера" крепко, чтобы не сбежать или упасть от страха в обморок, потому что чем ближе они приближались, тем отчетливее она понимала, что попала.
Блять. Блять. Блять.
В ушах крик. В ушах рев двигателя самолета. А перед глазами смс, оставленное без ответа.
Козлина. Еще инструктором себя называл...
Обида. Ненависть. Страх. Каждое чувство вперемешку в гремучем коктейле, которое после похоронила глубоко, не желая больше возвращаться.
- Ох, тут так накурено. Может пойдем наверх. Ммм? - Риверс законючила, стреляя глазками и стараясь сделать все, чтобы только они быстрее отсюда убрались. Пока Кроуч (дери тебя черти. какого хрена ты тут забыл?!) не поднял взгляд и не испортил весь этот спектакль. - Я же обещала быть хорошей девочкой, а хорошую девочку надо ублажить.
Блять.
Дикий, панический крик внутри и инстинкт верещали бежать, развернуться на каблуках, затеряться в переулках, уехать на первом попавшемся такси. Но бежать было поздно. Любое резкое движение мгновенно привлечет внимание. Бежать больше некуда.
Тори сделала глубокий, судорожный вдох через нос, заставляя замершие от ужаса мышцы расслабиться. Заставила себя глупо, растерянно моргнуть, словно просто засмотрелась, привыкая к темноте, и плотнее прижалась к плечу спутника, делая вид, что полностью увлечена им и их болтовней.
Нужно играть дальше. Сделать вид, что ничего не произошло. Не узнала. Не заметила. С пьяной дурочки, пришедшей за компанию с клиентом, спроса нет.
Лишь бы повезло. Лишь бы они не присмотрелись.

Когда Михаэль ушел - внезапно, неожиданно, не сказав ни слова - Тори долго не могла понять, что случилось. Многие радовались, что теперь Дамоклов меч не висит над ними, напоминая, что в любой момент любого попросят на выход, но с другой стороны... Он, среди всех инструкторов, требовал, но и давал многое. Инструкции к вещам, на которые многие забивали. А дисциплина, которая так нужна в воздухе, была именно его рук дела.
Но Астория выдохнула в тот день вместе со всеми, ловя каждый раз свою руку на губах, проводящей и пытающей вспомнить тут глупый спор. Да ну нет! Это же глупый спор, хоть и екающий странной искрой внизу живота. Он же наорет, скажет, что дура, самооценка вновь сделаем мертвую петлю, бочку и разобьется о земь.
Но он ушел, хотя был тем, кто дал те ступеньки, по которым она поднялась.
Он ушел, не отвечая на смс. Словно вычеркнул их всех из своей жизни навсегда, силясь забыть, а лучше стереть из своей головы.
- Придурок, - шепот-ругательство выскакивает через стиснутые зубы тогда, когда неудачный ухажер, почти на четвереньках, уходит через дверь, отрезая и уничтожая все те усилия, что Астория приложила, чтобы попасть на второй этаж. Хотелось выть, хотелось выцарапать глаза себе, Михаэлю... как его там? Эйкону Алекс Бейтону? Всем вместе, одновременно и больно. Потому что вот-вот и она бы была на шажок ближе к тому, чтобы найти тех уродов... и...и...
Даже насмешки идиотские (ужасно привычные и вызывающие даже какую-то ностальгию) не так сильно бьют по самолюбию, потому что на Михаэля Астория смотрит с такой ненавистью, с такой болью, что будь они предметами, а точнее иглами, то должны были проткнуть его и он бы умер от потери крови. Больно. Страшно. Обидно. И ситуация медленно, жутко медленно проникает в мыслительные процессы женщины.
Так ты... Ах, ты мудила высраный динозавром!
Михаэль Кроуч, гори ты в синем пламени Ада. Кто ты? Ведь не каждый имеет подобную власть, чтобы уволить сотрудника, выгнать посетителя. Не каждый, правда? А если Михаэль имел власть в этом месте, то значит он...
- Какая неприятная встреча!
Конечно он ведет себя хуже мерзавца, которого стоило бы посадить на кол. Это же Майор Кроуч, дамы и господа. Прямая спина, презрительный взгляд, безэмоциональная речь и ку-у-у-уча нравоучений, которые кажутся только ему правильными.
И эта...Глория. Как только это прозвище было произнесено в воздух, Астории пришлось очень долго, продолжительно учиться произносить про себя мантру на подобии "Не убий ближнего своего майора".
- Не будь дрянью, Михаэль.
Конечно же "приглашение" принято и Риверс, сняв предварительно туфли и неся их в пальцах, помчалась за своим бывшим начальником, лишь в кабинете осознав, насколько высокое положение он занимает в этом заведении.
Черт. Нет. Пожалуйста, нет.
- Ты знаешь! Ты знаешь, что здесь происходит и ничего не делаешь! - в ее голосе сквозило отчаяние, а руки отпустили обувь, рухнувшую с громким хлопком на пол. Глаза пытались прочитать на лице мужчины хоть какой-то ответ, но там в очередной раз ничего. Пустота. Как в его блядской голове.
Предохранители, спасавшие Асторию в армии, давно перегорели. Их не было и сдерживающих границ не стало вместе с сестрой. Ее спасение, ее счастье, ее второе "я" погибло по вине людей, что раз за разом, девушку за девушкой насиловали в этих стенах, а затем увозили в неизвестность. И раз он в кабинете владельца, то значит это и его вина.
Она не сделала это с тем мерзким слизнем, но в этот раз, обуреваемая разочарованием, болью и гневом, хватом крепким схватила стакан с напитком  предложенный ей и вылила на голову бывшего инструктора. Камни падали на голову, затем на колени, а дальше на пол. Дрожа всем телом, дыша коротко и неглубоко, она с удовлетворением смотрела за тем, как идеальный, беленький, холеный мужчина превращается в грязного, мокрого, жалкого...
- Накрахмаленный воротник, дорогие кресла, камни в хрустале... - тихие, ядовитые интонации в голосе с долей иронии звучали в полной тишине, но они не были тем ножом, что разрежут напряжение, звенящее в воздухе. - Ты отлично устроился, Кроуч. А я-то думала, ты ушел спасать мир.
Рука все еще дрожащая, как и тело, потянулась в лифчик, чтобы оттуда достать маленькую коробку с сигаретами и зажигалкой. Закурив и выпустив дым, она вернулась ко входу, чтобы взять пиджак, который, когда наконец-то села напротив Михаэля в кресло, использовала для прикрытия ног. В этом костюме было противно даже от самой себя. В этом образе ей было холодно и гадко. Но дело было важным и важной была совсем не она.
- Сам участвуешь в изнасилованиях? Хотя, ты еще тот фрик, который скорее предпочтет людей резать, чем в чужой сперме купаться, пуская по кругу, - Астория цокнула языком, смотря прямо в глаза зверю, продолжая курить и пытаться успокоить себя - заведомый провал.
Если бы это был не Михаэль, то она бы продолжила играть свою роль дурочки. Стала бы податливым животным, готовым за ласку отдать все, что есть. Но перед ней в этом проклятом месте сидел тот, кого она ненавидела, но уважала. Тот, кто учил ее и посвящал в дело, которое она любила всем сердцем.
Кажется, мужчина перед ней даже глазом не повел, а продолжал сидеть с тем же непроницаемым, блядским выражением лица, с каким отправлял курсантов на повторные пересдачи. Эта его непробиваемость бесила больше всего. Хотелось сломать ее о коленку, как ветку.
Тори сделала еще одну затяжку, выпуская дым чуть ли не мужчине в лицо.
- Моя сестра пропала год и шесть месяцев назад, Майор. Ее выбросили спустя три месяца накачанную, сломанную, разрушенную, пустую, - память, словно готовилась, начала показывать перед глазами яркие картинки того, в каком состоянии Эльзу нашли, какой она была в больнице, какой была дома, а затем...лишь безжизненный труп в ванной. Вместо объяснений она каждый день исписывала тетради названием этого заведения. Копы, разумеется, умыли руки. А теперь я прихожу сюда и вижу тебя. На самом верху этой пищевой цепочки.
Тори чуть наклонилась вперед, опираясь локтями о колени. Ее глаза, сузившиеся,  внимательно изучали лицо напротив, пытаясь прочитать каждую микромимику на его лице. Но он непроницаемый.
- Я не знаю, какую роль ты играешь в этой клоаке, Кроуч. Заправляешь ли ты этим борделем или просто наводишь тут свои любимые армейские порядки за очень хорошие деньги, -  Риверс медленно опустила руку и с нажимом затушила тлеющий окурок прямо о полированную, дорогую поверхность стола. Черный обугленный след и крошки пепла остались на идеальном дереве. - Но ты только что выставил единственного человека, который обещал провести меня в закрытые VIP-залы. Ты обрубил мне единственный след.
Смятый фильтр сигареты лег рядом с обугленной дырой.
- Ты учил нас всегда доводить дело до конца и оценивать риски. Давай оценим. Либо ты прямо сейчас вызываешь охрану и выставляешь меня вон...Ммм... и тогда я переверну этот город, но найду способ спалить этот гадюшник дотла. Либо ты наливаешь еще и рассказываешь, что, черт возьми, здесь происходит. А еще лучше, если проведешь меня наверх, где я смогу найти и уничтожить тех ублюдков.
Она откинулась на спину кресла, спокойно скрестив руки на груди.
- Твой ход, Майор.

Михаэль говорил о гибели девушек, о превращенной в ад жизни ее сестры как о техническом сбое на конвейере. Как о неудачно спроектированной детали истребителя или бракованной паркетной доске. И этот его уход к шкафу, эта безупречная смена рубашки прямо перед ней - хладнокровная демонстрация превосходства и контроля, от которой внутри у Астории закипала чистая ярость, доводившая до зубного скрежета и боли в костяшках.
Всегда вот такой. Контролирующий, хладнокровный, безэмоциональный червь, проникающий под кожу, в разум, творящий только то, что хочется, а затем...бросающий за ненадобностью. У него ценностей нет и есть лишь святые правила. Его правила, которые чтит и любит больше, чем кого либо в жизни. В оболочке пустой без искры жизни, так казалось, так казалось до того глупого вечера, после которого все пошло совсем не так.
Напускная скука, равнодушие. Его эти выпендрежи с телефонами, с видом, будто не они вдвоем парили в воздухе порой рискуя жизнями. У него мертвый голос, который дрогнул лишь на мгновение, но Астория заставила себя не ловить подобные моменты - глупости.
"У тебя не изменился номер? М? Ты… писала?"
В груди Астории болезненно ухнуло все вниз. Хотелось до боли, до прокуса закусить губу, а лучше что-то кинуть в него. Но она продолжала сидеть, прикрываясь пиджаком, и смотреть на него, не веря, что когда-то доверяла, ждала, возможно, что-то чувствовала.
Господь, спасибо! Спасибо, что остудил кружащуюся голову!
Каждое его слово - бензин, разжигающий лишь больше пожар внутри.
- Чтобы ты не говорил, что это место не бордель и тут не проходят изнасилования. Пока ты меня не убедил в обратном, а лишь больше добавил фактов к тому, что здесь без хозяина, забросившего стадо, происходит разложение... И мне плевать на это место, мне плевать, что делаешь ты для того, чтобы найти преступников. Ты допустил ЭТО! Ты да этому произойти! - крылья носа от избытка эмоций ходили ходуном, а цепкий, горящий взгляд не отпускал собеседника ни на секунду. Дай ей волю и она вцепилась бы ему в лицо ногтями, раздирая в кровь и вытаскивая эти спокойные, немигающие глаза. - Это твоя вина, Михаэль. Твоя. Не меньше, чем их. И я не собираюсь ждать тебя... - Не буду ждать, как ждала тебя в прошлом, когда ты бросил меня одну со своими страхами. - ...сутки или два дня. Либо ты прямо сейчас даешь мне доступ на второй этаж, либо я сама найду туда вход. И ты не сможешь меня остановить.
Риверс медленно поднялась с кресла. Она так и не сводила взгляда с мужчины, прожигая его своей ненавистью и презрением. Пиджак соскользнул на пол, открывая вид на ее короткое, обтягивающее платье, в котором она пришла. Но сейчас перед владельцем клуба не было больше той пьяной посетительницы. Перед ним стояла проблема и будущий пожар с лицом погибшей сестры.
У Эльзы и Астории было одно лицо. Лицо, которое эти ублюдки обязаны были запомнить, даже если не считали своих жертв за людей. Эльза была мягкой, податливой кошечкой, но Тори знала ее от и до. Знала каждый жест, каждый взгляд. И знала, что если она поднимется наверх с этим лицом, те, кто мучил ее сестру, заглотят наживку. Они узнают ее. А дальше... дальше она заманит их в ловушку, даже если ей придется стать их личной мишенью, чтобы прижать их к стене.
- Лучше, если ты сейчас отведешь меня наверх, а дальше я справлюсь сама. Ты уже когда-то исчез из моей жизни без слова прощания. Давай придерживаться этой политики и дальше. Номер я сменила, когда перестала ждать ответа, - с трудом сглатывая подошедший ком, женщина поправила задравшееся платье, а затем вновь посмотрела на Михаэля. - Если ты не можешь контролировать свою берлогу, то за тебя сделают другие. Приватность твоих гостей - твоя проблема. Когда вопрос идет о жизнях, то приватности быть не может.
Она собиралась уходить, всем видом показывая, что не собирается ждать его дней, рассуждений, попыток прикрыть своих засранцев. С безэмоциональным лицом, вторящим безэмоциональности владельца клуба, женщина опустилась за туфлями, чтобы медленно, нарочито медленно их обуть - время, за которое он должен быть решиться.
Выпрямившись во весь рост на высоких шпильках, она подошла вплотную к столу, уперлась ладонями в полированную столешницу прямо рядом с обугленным следом от сигареты и стаканом виски, а затем наклонилась к самому лицу Кроуча, вновь пробивая, вторгаясь, снося границы, в его личное пространство, которое тот так ценил.
- Я стану отличной приманкой, которую они затащат в свое логово. У нас с ней одно лицо, а значит, я им понравлюсь, -  выдох, торжественная улыбка, между ними не сантиметры даже вовсе, а считанные миллиметры. Нос выхватил вокруг мужчины нотки виски, чистоты от рубашки и что-то терпкое, такое знакомое. Забудь. - Оттуда легче будет разворошить осиное гнездо. А ты продолжай отлавливать мальков на мели, Михаэль, вижу, что у тебя это получается просто великолепно. Ведь ты до сих пор боишься плавать на глубине, Майор?