Совсем с другими намерениями, желаниями и настроениями она планировала закончить этот вечер. Вырвавшись птицей из клетки она согласна была на самую страшную глупость, чтобы только хотя бы чуть-чуть напиться тем, что кличут выбором. Самой. Личный. Пусть необдуманный, пусть глупый, пусть с последствиями, но выбор, который сделать может только она. И каждую минуту ее иллюзорная свобода, которая должна была закончиться вместе с первыми лучами солнца, становилась все более блеклой, все более ненастоящей и все больше напоминала психоз без повода.
В кабаке, отпуская действительность, Айрис клялась себе, что завтра сделает глубокий вдох, натянет на себя самую благочестивую маску и вышлет птицу тому, кто, как ей показалось, поймет обстоятельства лучше всего. Но сомневалась, боялась, знала, что если получит отказ, то придется думать о худших решениях. Или бежать, схватить ребенка и бежать куда глаза глядят, лишь бы только вновь не чувствовать тех липких рук на своей коже. До покраснений, крови, до истерики и разорванных сосудов глаз.
- М-м-м. По твоим расчетам, то у нас примерно десять трупов. Хочешь продолжить наши убийственные встречи? Да ты ненасытный!
Незнакомец грубый, неотесанный, но прямолинейный и при этом всем скрытии будет самым правдивым. Его правда, скорее всего, проста: клинок у горла - смерть, да - да, нет - нет. И с этими правилами считаться намного проще, чем витиеватые фразы, скрывающие в себе яд. Высшее общество слишком полнится двойными, тройными понятиями, чтобы его выдерживать. Простой люд, в погоне за достатком... Что ж, тоже.
Маска? Что?
Она болтая ногами, смеялась тихо, пряча лицо в кожаный доспех, хотя смеяться хотелось громко во все легкие. Потому что смешно давать человеку, который с легкостью мясника разделал труп в отстойном месте, такое смешное имя. У нее язык бы не повернулся называть его Маской, учитывая, что перед ней сидел хладнокровный убийца.
- Маска? Maschera... Ты сейчас с таким серьезным тоном это говоришь, что я не могу остановиться смеяться. Ох, Маска. Ты пересмотрел все таки представлений на площади? Может ты еще защитник всех бедных от угнетения аристократами? - женщина вновь уткнулась в плечо незнакомца, пытаясь подавить смех. - Пожалуй, буду звать тебя Чера... Синьор Чера, меня зовут Риз, но надеюсь, что тебе оно больше не потребуется. Ах, точно! Десять трупов. Пойдем кого-нибудь еще убьем?
Смех вибрацией по телу расходился, но, после того, как он ушел, на тело навалилась усталость сопоставимая тому, если бы она весь день пыталась удержать огромную мраморную плиту. Мысли становились все более нескладные, движения смазанные, поэтому к вину не притронулась - знала, что как только в ее организм попадет еще немного алкоголя, то до дома будет сложно добраться. Сон мягким одеялом коснется, забирая в свои царства. И на крыше, в обществе все таки незнакомца... Женщина еще не была настолько безумна.
- Ты прав, - она проследила за взглядом Черы в небо, отмечая про себя, как посветлело на несколько тонов небо. Отряхнув с юбки крошки, положив упаковку печенья в руки мужчины, осторожно встала, все еще держась за его плечо. - Если ты из себя весь такой до неприличия загадочный, то мне нужно отпустить тебя, а то третьим трупом скоро стану я. Да? Мне начать переживать за свою шею или ты будешь немного добрее ко мне? Можно не туда же, куда ты кинул того мерзавца? Так и быть, начну звать тебя Маской, а не Черой...Или нет. - дойдя до пути, по которому взобралась на вершину вторя действиям коллеги по убийству, она в последний раз повернулась к мужчине и мягко улыбнулась. - Надеюсь, что мы больше не встретимся, Чера. Но все же желаю тебе пройти свой путь так, как велит тебе сердце.
Как только ноги коснулись жесткой земли, остатки хрупкого спокойствия рассыпались. Время на исходе. Холодный туман уже полз по улицам, а значит, ее личный бунт завершался, уступая место жестокой реальности.
Айрис бежала. Стремглав, задыхаясь от колотящегося в ребрах сердца. Главное - успеть до того, как особняк графа Кастелли проснется.
В дом она проникла через незапертую дверь входа слуг, где ее уже ждала Бьянка - единственная служанка, оставшаяся преданной еще со времен свадьбы. Старая женщина не задавала вопросов. Увидев чужую кровь на платье хозяйки, она лишь тяжело вздохнула и быстро принялась за дело. Горячая вода, жесткая мочалка, смывавшая с кожи чужие прикосновения и запах перегара. Окровавленный наряд мгновенно отправился в топку печи, а на смену ему пришло идеальное, строгое траурное платье из тяжелого черного бархата. Заплетая волосы графини в тугую, безупречную прическу, Бьянка шептала про то, что слуги ничего не заметили, родственники мужа еще спят. Словно ночь и свобода - миф. Словно Айрис не была беглянкой, танцующей до головокружения и пьющая дешевое вино.
К полудню графиня без отдыха расхаживала по своей спальне, сжимая кулаки и кусая пальцы до проступающих капелек крови. Логика, остатки надежды летели в пропасть. Она до последнего пыталась верить, что родня ее усопшего мужа одумается, что в них проснется хоть капля чести или жалости. Но то настоящие монстры, готовые с потрохами продать ее и спустить в канаву ради хлебного места и наследства.
На столе - небольшая клетка. Маленькая почтовая птица с аккуратно повязанной голубой лентой. Айрис всматривалась в ее бусинки-глаза, чувствуя, как уверенность тает с каждой секундой. Это был шаг в бездну. Последний, отчаянный выбор, за который придется платить.
Последний глубокий, судорожный вдох, она зажмурилась до летающих разноцветных пятен, чтобы разом разжать пальцы и все отпустить.
Птица взмыла в воздух, улетая к тому, с кем успела обменяться лишь несколькими колкими фразами на одном случайном вечере.
Спаситель ли или будущий убийца?
Страх сковал ее, заставляя проводить все свободное время в своих покоях. Благо, было оправдание, что она вдова, скорбящая по почившему мужу.

- Я рада, что Вы пришли, сеньор Сала.
Собранность. Аккуратность. На ней маска вежливости, за которой прячется паника. Графиня де Арсе порадовалась бы тому, что Филипп Сала пришел, но все решалось в его ответе.
- Надеюсь, Вы подумали над моим деловым предложением?